Книга «Семь даосских мастеров»

7-daosskih-masterovАвтор: Вонг Е.
Год издания: 2012
Издательство: Амрита-Русь
Кол-во страниц: 192
Перевод с английского – Ассоциация Чжэнь Дао

«Семь даосских мастеров» — классический китайский роман, написанный неизвестным автором приблизительно в XVI в. В нем рассказывается о семерых учениках великого даосского Патриарха Ван Чунъяна и тех невероятных трудностях, которые им пришлось преодолеть на пути к Дао. Все они, как и их учитель Ван Чунъян — реальные исторические личности, жившие в Китае в период династии Южная Сун (1127–1279).

В романе приводятся наставления Ван Чуъяна своим ученикам по таким вопросам, как культивация тела и сознания, техники медитации, преодоление несовершенств собственного характера. Все это, наряду с захватывающим описанием приключений персонажей, предполагает глубокое и в то же время увлекательное чтение, раскрывающее читателю основы даосской философии и практических методов.

Предисловие к русскому изданию

Перевод данной книги был выполнен Ассоциацией Чжэнь Дао.

Выражаем безмерную благодарность Учителю и Патриарху Люй Ши Яну и всем даосским мастерам, благодаря которым у многих людей появилась счастливейшая возможность прикоснуться к Великому знанию об Истинном Пути.

Ассоциация Чжэнь Дао — сообщество единомышленников, практикующих даосские методы самосовершенствования и готовых приложить усилия к тому, чтобы каждый желающий мог приобщиться к Великому Учению и узнать методы культивации тела, энергии и духа для обретения физического и духовного совершенства. Дело распространения истинных знаний даосской традиции не может быть эффективно выполнено единицами — это дело совместных усилий увлеченных и небезразличных людей.

Целями Ассоциации Чжэнь Дао являются:

  • Содействие широкому распространению методов и практик даосской традиции, направленных на духовное и физическое совершенствование человека.
  • Формирование истинного представления о методах практического даосизма, способствование более глубокому пониманию их теоретических и практических аспектов.
  • Формирование сообщества людей, объединенных общими духовными ценностями и интересом к даосским методам совершенствования, для возможности взаимного развития, поддержки, общения.

К сожалению, в настоящее время очень мало литературы, которая глубоко и правильно осветила бы эту древнюю традицию, и особенно это относится к духовному аспекту даосизма. Ведь представляя собой глубочайшую и четко выстроенную систему духовного развития человека, даосизм зачастую ассоциируется у большинства лишь с методами оздоровления, известными в настоящее время как цигун. Но даже книги по цигун часто искажают суть как теоретических, так и практических моментов. Также в них почти отсутствуют жизнеописания великих мастеров даосизма, которые могли бы вдохновлять на практику, а их мудрые наставления помогли бы в формировании у практикующего правильного понимания Пути.

Ассоциация Чжэнь Дао хотела бы восполнить этот пробел и планирует выпуск серии книг, посвященных даосской традиции.

Мы открываем эту серию романом «Семь даосских мастеров», повествующем о жизни патриарха Ван Чунъяна и его семерых учеников, которых называют «Семь истинных людей Северной школы». На примере жизни героев, направленной на поиск просветления и обретение Высшей Истины, роман дает широкое представление о даосизме, даосском мировоззрении и подходе к самосовершенствованию.

Ассоциация Чжэнь Дао

Предисловие к английскому изданию

Весной 1981 года я встретила человека, который навсе- гда изменил мою жизнь. Его имя — Мой Линьшинь. Он даосский монах, эмигрировавший в Канаду из Гонконга. Он дал мне возможность приобщиться к даосской традиции и передал наставления о Дао.

Еще ребенком, когда я жила в Гонконге, я всегда восхищалась рассказами о даосских мастерах и Бессмертных. Затем, когда в возрасте четырнадцати лет мы изучали классическую литературу, меня опять странным образом увлекла даосская философия — Чжуан-цзы и «Хуайнань-цзы» — и совершенно не трогали любовная поэзия и романы, которыми зачитывались мои сверстники.

В зрелые годы под наставничеством своего дяди я изучала геомантическое искусство фэн-шуй, трактат «И Цзин», а также другие, менее известные, тексты из Даосского канона. Но чтобы серьезно заниматься даосскими практиками, мне нужно было найти даосского мастера.

Когда я закончила школу в Гонконге, мои родители решили, что высшее образование я должна получать в Соединенных Штатах. В течение университетских лет, проведенных в Бостоне и Нью-Йорке, я продолжала поиски Учителя, но безрезультатно. Затем череда непредвиденных обстоятельств привела меня в Буффало, где я и встретила Мой Линшиня — на семинаре по медитации в местном клубе тайцзи-цюань.

Впервые увидев его, я поняла, что этот человек будет моим Учителем и его наставлениям я буду следовать в вопросах своего духовного развития. Между нами возникло взаимное приятие и доверие, что всегда лежит в основе отношений между Учителем и учеником, и перед своим отъездом Мой Линшинь пригласил меня к себе в гости в Торонто. По прошествии года наших регулярных встреч я прошла посвящение в традицию, мастером которой являлся Мой Линшинь, и смогла называть его «Шифу» («Учитель-наставник»).

В 1987 году я стала помогать Шифу в его поездках по Северной Америке, Европе и Австралии, выступая в качестве ассистента и переводчика на его семинарах по тайцзи-цюань и цигун. Однажды, летом 1988 года, на одном из семинаров по даосизму Шифу сказал: «Ты должна перевести книгу „Семь даосских мастеров“; это одна из лучших книг, дающих начальное представление о даосской традиции». Так что, вернувшись домой в Колорадо по завершении семинара, я начала работать над переводом.

«Семь даосских мастеров» — это, по сути, инструкция по даосской практике, изложенная в форме художественного произведения. Даосские мудрецы знают, что лучший способ передать даосскую философию и принципы практики — это представить знания таким образом, чтобы заинтересовать ученика. Поэтому притчи и сказания всегда были в Китае очень эффективным способом донесения буддистского и даосского учений. Роман как форма литературного жанра возник в Китае во времена династии Мин (1368–1644) и сразу стал идеальным способом изложения широким массам абстрактных и зачастую сокровенных наставлений буддизма и даосизма.

Более того, поскольку такие романы писались простым разговорным языком, а не на классическом китайском, то знания, прежде доступные лишь ученой аристократии, открылись менее образованным слоям общества. Поэтому такие книги, как «Путешествие на Запад», «Речные заводи», «Семь даосских мастеров», «Роман о трех царствах» приобрели неслыханную популярность у китайского народа и превратились в домашние сказки, которые знает каждый ребенок.

Автор романа «Семь даосских мастеров» неизвестен. Литературный стиль позволяет предположить, что он был написан в середине правления династии Мин (примерно XVI в.). В основу романа легли устные истории, в свою очередь возникшие на базе песен-саг периода монгольской культуры (династия Юань). Положительный образ императора Юань в романе также указывает на то, что текст был написан во времена, когда народная память о зверствах монгольских императоров уже относительно померкла.

Многие даосские истории, прежде чем появиться в печатном виде, передавались из уст в уста. Но в отличие от историй Лецзы, передававшихся устно на протяжении семисот лет, прежде чем их собрали и записали, роман «Семь даосских мастеров», изначально возникший из фольклорных историй, был записан и опубликован сразу после того, как обрел популярность. Его литературный стиль отличается от «настоящих романов», таких как «Путешествие на Запад» или «Герои болота», и содержит фразы, напоминающие приемы запоминания, использующиеся слепыми рассказчиками.

В «Семи даосских мастерах» на примере жизни Ван Чунъяна и его семерых учеников раскрывается традиционное понимание качеств характера и внешних условий, необходимых для серьезной практики, и описываются препятствия, обычно встречающиеся на пути к просветлению. Ван Чунъян и его ученики — это реальные исторические персонажи, жившие в эпоху династий Южная Сун (1127–1279) и Юань (1271–1368).

Существуют исторические записи, свидетельствующие, что один из учеников, Цю Чанчунь, состоял в дружеских отношениях с Кублай- ханом и был назначен высшим придворным священником во времена правления первого монгольского императора Тай-цзу. Последователи Цю Чанчуня продолжали пользоваться благосклонностью китайских императоров династий Мин и Цин (1645–1911). Роман «Семь даосских мастеров» соединяет воедино факты и легенды, чтобы передать историю, которая одновременно обучает и развлекает.

Ван Чунъян почитается как один из величайших патриархов школы Совершенной Истины. Считается, что от его учеников, семерых даосских мастеров, начала развиваться Северная школа даосизма — направление, проповедующее принцип «единого пути». В даосизме «единого пути» просветление (бессмертие) достигается посредством медитативных практик и упражнений цигун, а не через сексуальную йогу и прием снадобий. Бессмертие обретается через практику так называемой внутренней алхимии — методологии, направленной на трансформацию тела и сознания посредством личной практики индивидуума. Кстати, Цю Чанчунь, один из семерых мастеров, впоследствии основал школу Лунмэнь (школа Драконовых Врат), по сей день являющейся одной из наиболее заметных даосских школ «единого пути».

Роман передает даосское учение с одной стороны непосредственно в форме наставлений Ван Чунъяна своим семерым ученикам, а с другой — через описание жизни и испытаний героев романа на их пути к просветлению. Наставления Ван Чунъяна, Цю Чанчуня и других героев перефразируют и разъясняют существенно более абстрактные и сокровенные тексты Даосского канона, касающиеся природы ума и тела, уровней даосской практики, техник медитации и методов преодоления четырех самых сложных препятствий на пути Дао: привязанности к алкоголю и сексу, алчности и дурного характера.

На протяжении всего романа прослеживается даосское понимание того, что карма создается нашими поступками. Награда и воздаяние приходят к человеку как результат его действий. Судьбу можно изменить, если совершать благие дела, а задатки, необходимые для даосской практики, могут быть результатом праведности в прошлых жизнях.

«Семь даосских мастеров» — это книга о правильном понимании и воплощении в жизни принципов культивации Дао. В даосизме развитие тела неразрывно связано с укрощением своего ума. И чем выше уровень практики, тем критичней становится работа с сознанием. Мой учитель Мой Линшинь в итоге дал мне больше наставлений о том, как укрощать желания и эгоистические тенденции собственного ума в моей повседневной жизни, чем специфических инструкций по медитации, цигун или боевым искусствам. Очищение сознания и преодоление привязанностей способствует более эффективной работе и с телом, и с внутренней энергией. При этом общеизвестно, что если эго в человеке доминирует, то занятия цигун могут стать крайне опасными. А для растворения эго человек должен жить праведной жизнью, являющейся с одной стороны методом, а с другой — показателем нашего успеха на пути очищения сознания.

В романе «Семь даосских мастеров» перед нами предстают семь выдающихся личностей, не только в совершенстве освоивших внутреннюю алхимию и теорию даосского учения, но и, по сути, живших этим. Будучи частью Даосского канона, роман рассматривается большинством даосских школ как хорошее введение в даосизм как для начинающих практику, так и вообще для широкой общественности. Его можно читать как инструкцию по даосской практике, а также просто как историю семи человек, преодолевших невероятные трудности на пути к самопознанию и самореализации.

Глава 1

Добрые дела не делаются напоказ. Если вы проявляете сострадание только для того, чтобы продемонстрировать другим свою добродетель, это бессмысленно. Не важно, сколько денег вы подаете бедняку; если вы поступаете так, чтобы произвести впечатление на других, это не будет добрым делом.

Во времена династии Сун (960–1279 гг. н.э.) в китайской провинции Шэньси была небольшая деревушка под названием Давэй. В ней проживало около ста человек, преимущественно из клана Ван. К этому же клану принадлежала и одна вдова лет сорока от роду. Ее дети — сын и дочь — давно выросли, обзавелись собственными семьями и уехали из деревни. Но, обладая от природы добрым, материнским сердцем, она любила всех деревенских детей, как своих собственных. Она раздавала им гостинцы и подарки, утешала тех, кто бывал обижен. Дети знали, что у вдовы всегда можно попросить помощи.

За ее доброту деревенские жители прозвали вдову матушка Ван. Матушка Ван была достаточно обеспеченна и глубоко религиозна. Она приглашала в свой дом на вегетарианские обеды буддистских и даосских монахов, совершала значительные подношения монастырям и регулярно читала сутры. К ней приходили за подаянием нищие и сироты даже из соседних деревень.

Однажды была необычайно холодная зима. Дул сильный ветер, навалило большие сугробы снега. Улицы были пустынными, и деревушка казалась заброшенной. В один из таких холодных темных вечеров двое нищих постучались в дом матушки Ван и попросили приюта.

Однажды была необычайно холодная зима. Дул сильный ветер, навалило большие сугробы снега. Улицы были пустынными, и деревушка казалась заброшенной. В один из таких холодных темных вечеров двое нищих постучались в дом матушки Ван и попросили приюта. Матушка Ван взглянула на них и сказала:

— Вы оба молодые и сильные. Не понимаю, почему вы занимаетесь попрошайничеством? Лучше бы нашли себе честный заработок, а не пытались жить за счет других. Вы, наверное, не в своем уме, если думаете, что я вам помогу!

Не успела она договорить, как, протиснувшись между нищими, к ней подошли буддистский и даосский монахи и сказали:

— Матушка Ван, не найдется ли у вас немного еды для странствующих монахов?

Матушка Ван тут же послала слугу, чтобы тот наполнил миски монахов едой. Забрав свои миски, монахи ушли в ночь, а нищие, глядя на все это, воскликнули:

— Добрая женщина, почему же вы дали еды монахам, а нас гоните прочь?

— Что ж, я объясню вам. Вот я дала монахам немного риса с овощами. А взамен я получу много больше. Буддистский монах будет молиться о том, чтобы невзгоды обошли мой дом стороной. Даос научит меня методам продления жизни. А вот вы? Что я получу взамен за свою помощь вам?

Нищие вздохнули:

— Эх, матушка Ван… Если бы ваше сострадание и милосердие были искренними, вы не ожидали бы получить что-то взамен. Если же вы ожидаете благодарности за доброе дело — это уже не истинная добродетель. Всю жизнь вы совершали добрые дела либо напоказ, либо в надежде обрести взамен долгую жизнь и благополучие.

Сказав это, нищие развернулись и пошли прочь.

Опустилась ночь, и снег повалил еще сильнее. Нищие достигли окраин деревни, и дома попадались все реже. Завидев добротное каменное строение с большой черной дверью, нищие решили попытать удачи здесь. Они постучались в дверь и стали громко звать хозяина дома. Через какое-то время послышались шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял высокий бородатый мужчина, на вид лет сорока. И хотя мужчина был уже немолод, выглядел он крепким, и в нем легко угадывался человек, много занимавшийся боевыми искусствами.

Звали этого человека Ван Тесинь. В молодости он изучал классические науки и стремился стать чиновником, однако, несколько раз провалившись на экзаменах при поступлении на государственную службу, оставил свои устремления. Постепенно он забросил учебу и занялся боевыми искусствами, чтобы отстаивать права бедных и угнетенных не в чиновничьих кабинетах, а собственным кулаком и мечом. В эту зимнюю ночь, когда в его дверь постучались два оборванца, Ван Тесинь, его жена, сын и слуги сидели перед пылающим очагом и жарили мясо.

Открыв дверь, Ван Тесинь увидел двух нищих, стоящих на снегу в жалких лохмотьях и босиком. Недолго думая, он сказал:

— Ночь холодная, а вы на окраине деревни и вряд ли найдете здесь другое место для ночлега. Думаю, в этих лохмотьях холодновато разгуливать в такую метель. Может, зайдете в дом? У меня есть комната для гостей. Вы можете там переночевать и продолжить свой нелегкий путь, когда метель утихнет.

Нищие обрадовались и горячо поблагодарили гостеприимного хозяина. Ван Тесинь проводил их в комнату для гостей и приказал слугам принести теплые одеяла и горячий ужин.

Метель продолжалась еще два дня. Нищих никто не беспокоил, и они сочли за благо пожить какое-то время в этом гостеприимном доме. На третий день, когда метель утихла, друзья решили, что пора и честь знать, и засобирались в дорогу. Но тут дверь их комнаты отворилась, и вошел Ван Тесинь в сопровождении слуг, которые несли еду и вино.

— Друзья! К своему великому сожалению, эти два дня я был занят делами и не мог в полной мере выказать вам мое гостеприимство. Но сегодня я свободен, так что давайте выпьем и пообщаемся!

Нищие радостно согласились, и все трое стали есть, пить и беседовать, как старые друзья. Когда уже много было съедено и выпито, Ван спросил своих гостей:

— Я не могу понять, почему вы попрошайничаете? Быть может, вы остались без средств к существованию? Вас кто-то обманул и разорил? Хотите, я дам вам денег, чтобы вы могли заново начать свое дело?

Один из нищих ответил:

— Мое имя — Золото в Тягость. Его, — он указал на своего друга, — Чан Опустошенное Сердце, и мы были нищими всю свою жизнь. Даже если ты дашь нам денег, мы просто не знаем, как начать собственное дело. Мы привыкли жить без монетки в кармане: когда есть еда, мы едим; когда мы чувствуем усталость, мы ищем место, чтобы вздремнуть. Уж лучше быть дикими гусями, что свободно летают, где им вздумается, чем домашней курицей, до конца жизни привязанной к своему курятнику. Если ты жаждешь славы и успеха, как же ты сможешь освободить свой дух от оков Сансары?

Когда Ван услышал эти слова, он вздохнул и произнес:

— Да… Вы действительно мудрые люди, раз смогли освободиться от цепей материального мира. Это достойно уважения! Больше я ни слова не скажу по поводу вашего образа жизни. И я даже в чем-то завидую этой вашей независимости от материального благополучия.

На следующий день Ван пошел провожать нищих до окраины деревни. Они тепло попрощались, но Вану почему-то не хотелось возвращаться домой, и он решил пройтись еще немного. Вскоре они дошли до моста. Нищие ступили на него и жестом предложили Вану следовать за ними. Ван озадаченно уставился на мост: он жил в этой деревне уже многие годы, однако никогда прежде не видел здесь моста. Нищие снова позвали Вана, но тот остановился в нерешительности. Тут до него донеслись слова нищих:

Богатство и успех исчезнут. Даже самая лучшая одежда износится и превратится в лохмотья. Мы смогли вырваться из оков материального мира. Мы никому ничего не должны, нас не волнуют успехи и неудачи. Но того, что у нас есть, уже никто не отнимет. Наши спутники — солнце и луна. Мы ни перед кем не склоняемся. Мы бедны, но обладаем величайшим из сокровищ.

Услышав это, Ван больше не сомневался. Он вступил на мост и перешел на другой берег реки. Там он увидел двух своих новых друзей уже сидящими за столом с вином, закусками и жестами приглашающими его присоединиться. После пары чаш голова Ван Тесиня стала легкой, по телу разлилась приятная нега. А нищие предложили прогуляться еще чуть подальше — до красивого озера на вершине горы. Потом они куда-то шли (при этом Ван и понятия не имел, как долго и как далеко) и в конце концов очутились у подножия высокой горы. Чан Опустошенное Сердце без колебаний начал карабкаться по крутым склонам. Ван взглянул на эти утесы и подумал, что он уже староват для подобных трюков. Но, словно читая его мысли, Золото в Тягость сказал:

— Не бойся! Просто иди по моим следам, и ты увидишь, что можешь взбираться совершенно без усилий. — И тоже полез на гору.

Ван сделал как ему сказали — и тело его действительно стало будто невесомым и он словно поплыл вверх по склонам. Добравшись до вершины, он увидел там озеро с чистой и прозрачной водой. В центре озера росли семь полностью распустившихся золотых лотосов. Их красота очаровала Вана. И опять, словно бы читая его мысли, Чан Опустошенное Сердце сказал:

— Они прекрасны, не правда ли? Ты хотел бы, чтоб они были твоими?

Прежде чем Ван успел что-то ответить, Чан Опустошенное Сердце пошел прямо по воде к центру озера, сорвал лотосы и вернулся, держа их в руках. Вручив их Вану, он сказал:

— Позаботься о них. Это души семи просветленных, которым предназначено стать твоими учениками. Их карма связана с твоей. Когда ты встретишь их, вспомни Золото в Тягость, Чана Опустошенное Сердце и семь цветков, которые мы доверяем тебе.

Ван бережно спрятал цветы в халат.

— А есть ли шанс, что мы снова встретимся? — спросил он двух друзей. Чан Опустошенное Сердце ответил:

— Мы встретимся. И довольно скоро, месяца через три. Ищи нас около моста, где переплелись наши судьбы. Ван пожелал своим друзьям удачи и начал спускаться обратно с горы. Но внезапно его нога куда-то провалилась, и он упал. Не в силах остановиться, он покатился вниз со скалы и в конце концов потерял сознание.

Глава 2

Придя в себя, Ван обнаружил, что лежит на кушетке в своей комнате. «Да уж, ну и сон», — подумал он. Окончательно открыв глаза, он увидел своего сына, стоящего рядом. Мальчик закричал:

— Папа проснулся!

На крик прибежала жена Вана и начала расспрашивать его о самочувствии. Ван пробормотал:

— Все-таки это странно. Я помню, что отправился провожать нищих до окраины деревни… Но как я оказался в своей комнате?

Жена ответила:

— Вчера ты ушел с этими нищими. Тебя не было весь день, и к вечеру я послала слуг на поиски. Они нашли тебя спящим под мостом более чем в шестидесяти ли (Около 30 километров. — Здесь и далее примечания переводчика.) от деревни. Слуги пытались разбудить тебя, но ты был как пьяный и не просыпался. Тогда они принесли тебя сюда. Ты проспал всю ночь и весь сегодняшний день и проснулся только сейчас.

Затем она продолжила мягко упрекать его:

— Муж мой, все в нашей округе тебя уважают и знают тебя как добропорядочного человека. Представь себе, что они подумают, увидев тебя в компании нищих или валяющимся пьяным у дороги? Многие равняются на тебя, ты пример для молодежи. Прошу тебя, милый, впредь будь, пожалуйста, внимательней к тому, в какой компании ты пьешь.

Ван сказал:

— Спасибо тебе за совет и заботу, дорогая. Но знаешь, я думаю, что эти двое нищих были не обычными людьми, а Бессмертными, решившими посетить наш грешный мир.

— Но Бессмертные не расхаживают в лохмотьях! Совершенно ясно, что это были просто два оборванца!

— Нет, по тому, что они говорили и как себя вели, я уверен, что это были Бессмертные!

— И что же такое они говорили? — спросила жена, явно не совсем убежденная.

Ван рассказал о разных чудесах, произошедших с ним: как, пройдя всего три или четыре ли, они оказались у моста, который находится за шестьдесят ли от деревни; о накрытом столе с вином и едой в безлюдном месте; о том, как он взобрался на гору к озеру с цветущими лотосами. Жена послушала-послушала и сказала:

— Так ты говоришь, выпил только пару чаш? А почему в таком случае ты оказался настолько пьян, что слуги так и не смогли привести тебя в чувство? Знаешь, муж мой, я думаю, это было не просто вино. Я слышала про грабителей, которые добавляют в вино какое-то снадобье, и люди теряют сознание, сделав всего несколько глотков. А затем они обирают своих жертв до нитки и оставляют валяться у дороги. А еще мне рассказывали, что некоторые из подобных грабителей владеют магическими приемами и с помощью колдовства могут переместить тебя далеко от того места, где они тебя одурманили. В мире полно злых людей. Пожалуйста, будь аккуратней! Ты такой добрый и доверчивый, и тебя так легко обмануть. Пожалуйста, обещай мне, что впредь ты будешь осторожнее!

Ван подумал про себя: «Моя жена, конечно, женщина добрая, но вряд ли она способна понять таинственные пути Бессмертных. Не буду больше ей ничего доказывать» — и сказал:

— Хм… Говоришь, тайные снадобья? Ну, может, ты и права. Впредь буду внимательнее.

Ван никак не мог выбросить из головы то, что произошло с ним за эти несколько дней. Часами он сидел в своей комнате, пытаясь разгадать истинный смысл встречи с двумя нищими, которые, как он был уверен, были Бессмертными. И однажды его осенило. Первого нищего звали Золото в Тягость. Если соединить китайские иероглифы «золото» и «тяжесть», то они образуют иероглиф «чжун». Что же касается Чана Опустошенное Сердце, то если в китайском иероглифе «чан» стереть черточки в центре (что значит «опустошить сердцевину, сердце»), то получится иероглиф «люй». Значит, на самом деле нищих звали Чжун и Люй. Очевидно, что это были никто иные, как Чжунли Цюань и Люй Дунбинь, двое из знаменитых Восьми Бессмертных. Ван воскликнул: «Какой же я дурак! Я встретил двух величайших Бессмертных и не узнал их — ни сразу, ни потом! Однако, прежде чем расстаться, они пообещали, что мы встретимся снова. И они сказали, что это произойдет в третьем месяце нового года. Надо бы мне не оплошать и прийти на встречу!»

Зима прошла, наступила весна. В третий день третьего месяца Ван тайком вышел из дому и направился к мосту, у которого он попрощался с двумя Бессмертными. Придя на место, он уселся неподалеку и стал терпеливо ждать, внимательно разглядывая каждого прохожего. Внезапно он услышал, что кто-то зовет его по имени. Он вздрогнул и оглянулся: это были его друзья, одетые в лохмотья. Они посмеялись и сказали:

— Смотри-ка, господин Ван не только не забыл о встрече, но и пришел на нее заранее!

Ван рухнул на колени и стал усердно кланяться:

— Великие Бессмертные, это честь для меня — увидеть вас снова. Умоляю простить мою глупость: я не узнал вас в прошлый раз. Я благодарен счастливой судьбе, давшей мне сегодня шанс вновь встретиться с вами. Могу ли я надеяться, что вы научите меня, как достичь Дао?

Нищие тепло рассмеялись. Теперь Ван мог видеть окутывавшую их ауру света. Глаза их светились бриллиантовым блеском, а взгляд проникал в самые потаенные уголки души. Внезапно двое нищих превратились в двух мужчин впечатляющей внешности. Один был одет в простую короткую рубаху и штаны. Рубаха была распахнута и не скрывала густых волос на его груди. Волосы на его голове были связаны в два тугих узла за ушами, а длинную бороду шевелил ветерок. В руке он держал веер из гусиных перьев, а за его спиной болтался сосуд из выдолбленной тыквы. Это был не кто иной, как Бессмертный Чжунли Цюань. Второй мужчина был одет в длинный желтый даосский халат. Вокруг узла волос на его макушке был обвязан шарф. Лицо было розовым и светящимся, а борода — длинной и черной как смоль. Его пронизывающий взгляд выражал величественное спокойствие. За спиной был привязан длинный меч — чтобы прорубаться сквозь иллюзии эфемерных вещей. Это был Патриарх Чистого Ян Бессмертный Люй Дунбинь.

Ван немедленно распростерся на земле. Бессмертный Люй сказал:

— В древние времена люди были честными и скромными. Поэтому Бессмертные могли обучать их сначала магии, а затем техникам внутренней алхимии. Сейчас люди уже не те. И я боюсь, что, если обучить их даосской магии, они начнут использовать ее для личной выгоды, забудут о воспитании души и тела и в результате еще больше отдалятся от Дао. Поэтому для начала мы займемся с тобой методами внутренней алхимии. Когда твои тело и сознание изменятся, у тебя уже не будет сложностей с освоением магии.

И Бессмертный Люй передал Вану принципы и методы внутренней алхимии:


Гостям доступна только
часть материалов (без )!

Хотите получить полный доступ?
и пожертвуйте любую сумму в качестве помощи школе, а потом


Посмотрите еще:

Расскажите об этом друзьям!



Добавить комментарий