Гуань Инь-Цзы

Это сочинение приписывается начальнику пограничной заставы Инь Си, которому, согласно легенде, Ла­о-цзы вручил свой трактат Дао ­Дэ Цзин, покидая Китай и направляясь в Западные страны. Древние источники упоминают Гуань Инь-Цзы и его автора в числе прочих даосских философов и даже приводят его отдельные высказывания.

Но если трактат Гуань Инь-Цзы» действительно существовал в древности, он был впоследствии утерян. Нынешний текст Гуань Инь-Цзы» по стилю и содержанию более позднего происхождения. Ссылки на эту книгу в китайской литературе появляются с XII века, а в XIII веке появились и первые комментарии на нее. Скорее всего, Гуань Инь­-Цзы в его дошедшем до нашего времени виде сложился в X веке. Перевод избранных изречений осуществлен по тексту, изданному в Шанхае в 1936 году.

 

Глава 1 Мироздание (Дао-Путь)

Гуань Инь-цзы сказал: «Без Дао-Пути нельзя было бы говорить, но то, о чем нельзя сказать, и есть Дао-Путь. Без Дао-Пути нельзя было бы мыслить, но то, о чем нельзя мыслить, и есть Дао-Путь. Небо и сущее крутятся в бурлящем водовороте, люди и их дела спутаны и перепле­тены, во множестве кружатся в коловращенье, со звоном сталкиваются, борясь друг с другом. Молниеносно сменя­ются — как будто есть и вот уже исчезли. Однако они ра­тоборствуют с ним, они латами защищаются от него, поно­сят его, кричат на него, уходят от него и нуждаются в нем. Говорить о нем — как дуть на тень, думать о нем — как разрезать пылинки. Совершенная мудрость и ум порождают заблуждение, демоны и духи не обладают сознанием. Толь­ко то, что нельзя соединять, чего нельзя достичь, нельзя измерить, нельзя разделить, называют Небом, называют судьбой, называют духом, называют изначальным, а все это вместе называют Дао-Путем».

Сказал: «Если бы не было единой вещи, то это не было бы Небом, если бы не было единой вещи, то это не было бы судьбой, если бы не было единой вещи, то это не было бы духом, если бы не было единой вещи, то это не было бы из­начальным. И все сущее таково. Как же человеку быть иным? Люди могут сказать: Небо, люди могут сказать: Дух, люди могут встретить свою судьбу и проникнуть в изначальное. Но не могут сказать: То — Небо, а это не Небо, то — дух, а это не дух, то — судьба, а это не судьба, то — изначальное, а это не изначальное. Таким образом, те, кто почитает мое Дао-Путь, внутри единой вещи познают Небо, исчерпывают дух, встречают судьбу, постигают изначальное. Изучающие его прилепляются к различиям в именах, расчленяют тождествен­ные сущности. Обретение его — единение с тождественными сущностями, забвение о различиях в именах».

Сказал: «Созерцать Дао-Путь — это как созерцать во­ду. Тот, кто считает созерцание болота еще недостаточным, тот тогда идет к реке Хуанхэ, к реке Янцзы и говорит: Вот предел вод. Но тот, кто не различает, понимает, что наша слюна, соки и слезы — все это тоже вода».

Сказал: «В Дао-Пути нет человека. Совершенномудрый человек не видит, что одно — это Дао-Путь, а другое — это не Дао-Путь. В Дао-Пути нет Я. Совершенномудрый человек не считает так: Я приближаюсь к Дао-Пути или Я удаляюсь от Дао-Пути. И так как он не обладает Дао-Путем, то он и не лишен Дао-Пути. Так как он не обрел Дао-Путь, то он и не утратил Дао-Пути».

Сказал: «Не знающие Дао-Пути, гадающие, будучи помрачены рассудком, будто стреляют в перевернутый ку­бок. Наверху есть золото, есть нефрит, в середине есть рога, есть перья, внизу есть черепица, есть камни. Это так или не так? Только расставленная утварь знает это».

Сказал: «Один гончар может создать мириады кувши­нов, но никогда не будет ни одного кувшина, который мог бы создать гончара, мог бы повредить гончару. Одно Дао-Путь может создать мириады существ, но никогда не будет ни одного существа, которое могло бы создать Дао-Путь или повредить Дао-Пути».

Сказал: «Дао-Путь безбрежен и туманен и лишен зна­ния. Сердце темно и смутно и лишено пут. Существа чере­дуются, сменяя друг друга и не имеют изъянов. Молния стремительно проносится, песок легко вздымается. Совер­шенномудрый человек, таким образом, знает, что сердце едино, сущее едино, Дао-Путь един. Эта Триада, вновь гармонизируясь, становится единым. Если бы таким образом каждое из них не было единым, то и Триада не была бы единым. Если бы таким образом все не было единым, то это нанесло бы ущерб единому».

Сказал: «Будем считать глиняный таз за водоем, а камень — за остров. Рыба кружит вокруг, плавает, не зная, сколько сотен тысяч верст она проплыла, но все никак не доплывет до его конца. Так в чем же причина? Здесь вода ниоткуда не истекает и никуда не впадает.

Так и у Дао-Пути совершенномудрого человека у осно­вания нет головы, у завершения нет хвоста. Благодаря это­му откликающиеся на его зов существа не могут дойти до его конца».

Сказал: «Не люби Дао-Путь. Любовь— это вода. Не
созерцай Дао-Путь. Созерцание — это огонь. Не следуй за
 Дао-Путем. Следование — это дерево. Не говори о Дао-Пути. Речь — это металл. Не думай о Дао-Пути. Мысль — это 
земля (1). Только совершенномудрый человек может, не отрываясь от исконных чувств, взойти к Небесному Дао-Пути.
 Если в сердце еще не возрос росток, то и Дао-Путь введет 
в заблуждение».

Сказал: «Тяжелые облака закрыли небосвод, воды
 реки и заводей мрачны. Рыба плывет в мутной воде. Вдруг
 видит: в освещенной воде движется пища, счастливый дар
 Небес. Рыба устремляется к ней, но гибнет на рыболовном 
крючке. Не знающие, что Я лишено Я, но следующие 
Дао-Пути, тоже таковы».

И Сказал: «Что касается магических способов, то в Поднебесной их много. В одних восхваляется сумрак, в дру­гих восхваляется свет. В иных восхваляется сила, в прочих восхваляется слабость. Удерживание этого — дело, неудер­живание этого — Дао-Путь».

Сказал: «Дао-Путь нельзя обрести до конца. То, что можно обрести, называют благой силой — дэ, не называют Дао-Путем… Дао-Путь нельзя осуществить до конца. То, что можно осуществить, называют первостихией, но не называ­ют Дао-Путем. Совершенномудрый человек ублаготворяет свою жизнь тем, что можно обрести, тем, что можно осуще­ствить, а тем, что нельзя обрести, тем, что нельзя осущест­вить, ублаготворяет свою смерть».

Сказал: «После того как услышали о Дао-Пути, по­явились такие, у которых есть, что совершать, есть чего дер­жаться, — поэтому они идут к людям. Есть и такие, у кото­рых нет того, что можно совершать, нет того, чего можно держаться, — поэтому они идут к Небу. Совершающие не­пременно потерпят поражение. Придерживающиеся непре­менно понесут утрату. Поэтому, услышав о Дао-Пути ут­ром, можно умереть вечером».

Сказал: «Раз чувства во мраке, то человек является совершенномудрым. Раз чувства в добре, то человек явля­ется мудрецом, раз чувства во зле, то человек является ни­чтожным.

Раз чувства во мраке, то у человека в самом наличии находится отсутствие, которое нельзя обрести, нельзя пока­зать. Раз чувства в добре или зле, то в самом отсутствии появляется наличие, которое нельзя обрести, но можно ута­ить. Раз чувства в добре или зле, то, значит, есть и сознание. Только у живых существ есть оно. Раз чувства во мраке, то, значит, нет и сознания. Обширны пространства под небом и нет места, где не было бы Дао-Пути».

Сказал: «Нельзя, чтобы совершенномудрый человек 
усердно трудился, не пребывая в праздности, — тогда говорят, что Дао-Путь с усилием свершается. Нельзя, чтобы совершенномудрый человек твердо придерживался бы норм и
 не имел легкости, — тогда говорят, что Дао-Путь удержанием обретается. Совершенномудрый человек усердно трудится, наподобие выпущенной из лука стрелы. Другое является 
причиной его осуществлений. Я осуществляю не сам по себе. Совершенномудрый человек твердо придерживается норм наподобие того, как держат стрелу. Другое является причиной его придерживания. Я не сам по себе придержи­ваюсь».

Сказал: «Если посредством слов, действий, учения, познания искать Дао- Путь, то они будут лишь пребывать в постоянном коловращении и никогда не наступит момент обретения. Знай, что слова подобны журчанию источника, знай, что действия подобны полету птиц, знай, что учение подобно попытке схватить отражение, знай, что познание подобно сознанию планов во сне. Тогда не успеешь и вздох­нуть, как наступит единение с Дао-Путем».

Сказал: «Если при помощи дел создавать вещи, то это трудно, а если при помощи Дао-Пути отбрасывать вещи, то это легко. Среди вещей Поднебесной нет таких, которые не создавались бы с трудом и не портились бы легко».

Сказал: «Одна искра пламени может сжечь все су­щее. Сущее погибнет — где же огню существовать? Один вздох Дао-Пути может погрузить во мрак все сущее. Сущее погибнет, — где же Дао-Пути пребывать?»

Сказал: «Среди живущих в мире людей есть умер­шие через один день после рождения, есть умершие через десять лет после рождения, есть умершие через сто лет по­сле рождения. Умершие через день как бы лишь вздохнув, сразу обретают Дао-Путь, умершие через десять и через сто лет как бы через промежуток времени обретают Дао-Путь.

Те же, что еще не умерли, хотя и действуют разумно и мудро, связали свою славу со славой жизни, а не со славой смерти. Те, кто еще не обрел единения с Дао-Путем, хотя и действуют разумно и мудро, связали свою славу со славой дел, а не со славой Дао-Пути».

Сказал: «Если не знать, что мой Дао-Путь бессловесен и недеятелен и посредством слов и действий искать
Дао-Путь, то вдруг натолкнешься на другую вещь и напере
кор всему ухватишься за нее, как за Дао-Путь.

Многие люди не понимают, что если, отбросив исток, искать течение, то никогда не найдешь истока, а если, от­бросив корень, идти к вершине, то никогда не обретешь корня».

Сказал: «Среди таких занятий, как стрельба из лука, управление колесницей, игра на цитре, игра в шашки, нет ни одного дела, овладеть которым можно было бы за время одного вздоха. Только Дао-Путь — неоформленный, безгра­ничный; по этой причине обрести его можно за время одно­го вздоха».

Сказал: «Если сошлись два стрелка из лука, то будут смотреть, кто искусен, а кто неумел. Если сошлись два иг­рока в шашки, то будут смотреть, кто выиграл, а кто про­играл. Если сошлись два человека, обретшие Дао-Путь, то им нечего будет показывать друг другу. У тех, кому нечего показывать, нет ни искусства, ни неумения, ни выигрыша, ни проигрыша».

Сказал: «Мое Дао-Путь, как море. Если в море бро­сить сотни миллиардов кусков металла, то все равно ничего не увидишь. Если в море бросить сотни миллиардов кам­ней, то все равно ничего не увидишь. Если в море бросить сотни миллиардов комьев грязи, то все равно ничего не увидишь. В море могут плавать и огромные рыбы-гунь, и огромные киты. Море вбирает в себя множество вод, но даже после получения их в нем не появляется избытка. Мо­ре выпускает из себя множество вод, но даже после отделе­ния их в нем не появляется недостатка».

Сказал: «Мое Дао-Путь, как темное место. Ведь на­ходящиеся на свету не видят во тьме ни одной вещи, а находящийся в темноте может видеть в освещенном месте многочисленные предметы».

Сказал: «Гиря ничтожного человека тянет его ко злу, гиря благородного мужа тянет его к добру. Гиря совершенномудрого человека тянет его к тому, что не обретаемо. Только то, что не обретаемо и есть то, что приводит к Дао-Пути».

Сказал: «Мое Дао-Путь, как меч. Если лезвием рас­секать вещи, тогда будет польза, если рукой хвататься за лезвие, тогда будет рана».

Сказал: «Чашки не спрашивают бобы, бобы не от­вечают чашкам. Черепица не спрашивает камни, камни не отвечают черепице. Если Дао-Путь также не утрачен, ка­кие могут быть вопросы, какие могут быть ответы? Еди­ная пневма то приходит, то уходит, где же Дао-Путь пре­бывает?»

Сказал: «Смотрящий на Дао-Путь снизу вверх вста­ет на цыпочки. Как Дао-Путь, он стремителен и знает дела Дао-Пути, но не знает пути Дао-Пути. Таким образом, совершенномудрый человек не смотрит на Дао-Путь и го­лоден, не опирается на Дао-Путь и изобилен, не заим­ствует Дао-Путь у совершенномудрых, не продает Дао-Путь глупцам».


Гостям доступна только
часть материалов (без )!

Хотите получить полный доступ?
и пожертвуйте любую сумму в качестве помощи школе, а потом


Посмотрите еще:

Расскажите об этом друзьям!



Добавить комментарий